Истории
15.10.2021
Омск

История моей семьи. Карма
Часть 3

Елена Лобова, специалист 3 категории административно-хозяйственного отдела АО «Омскоблгаз»

* * *

Здание НКВД находилось в центре города в очень уютном и ухоженном месте. Парковые дорожки присыпаны и утрамбованы песком, вокруг деревья, скамейки. Но не слышны голоса молодежи, гуляющих по тропинкам, нет мамаш с колясками, как это бывает в людном месте. Тихо тут и страшно, только слышны изредка крики людей и приглушенные хлопки… Напротив главного входа в здание стояло странное сооружение. Оно было похоже на короб. Деревянный короб без крыши с одной-единственной дверью. Внутри вырыта очень глубокая яма, ее видно в приоткрытую дверь. Были видны и какие-то деревянные настилы. Что-то зловещее было в этом месте, хотелось покинуть его как можно быстрее, но неведомая сила держала, не отпускала…

На допрос Иосифа вызвали первым.

Поправив канцелярские принадлежности на столе и придвинув к себе личное дело обвиняемого, Лазарь Григорьевич ждал арестованного. Он знал Иосифа давно, еще с юношеских лет, с момента учебы в мужской гимназии.

— Ларька, — кричал Иосиф через всю улицу, — пойдем на рыбалку!

— Не, не могу! Мне батька сказал, чтоб я дома был. Потом сходим, — отвечал Лазарь и помахал весело рукой.

Иосиф был высокий и статный, круглолицый, светлокожий, с большими умными светло-карими с зеленоватыми прожилками глазами, с копной светлых каштановых волос, в одной руке удочка, в другой ведро для рыбы, рубаха навыпуск трепыхалась от знойного июльского ветра, штаны закатаны, широкими шагами он удалялся в сторону местного водоема. Жил он вместе с отцом, матерью, братом и сестрой в большом белом двухэтажном особняке с шикарной обстановкой; имели прислугу, большие земельные владения. Это была очень богатая семья знатного происхождения, со своими традициями, преданиями, со своим гербом. Но ветер перемен в одно мгновение все изменил…

Воспоминания Лазаря Григорьевича прервал молоденький следователь:

— Лазарь Григорьевич, привели Курдыбановского!

— Заводите, — сказал устало Лазарь.

В кабинете находилось несколько человек: следователь НКВД, начальник управления НКВД, секретарь обкома партии, прокурор и секретарь-машинист. Молоденький лейтенант, следователь, после уточнения биографических данных начал допрос:

— Гражданин Курдыбановский Иосиф Валерьянович, я прошу вас отвечать на мои вопросы и желаю знать ответ без всяких уверток: вы проводили антисоветскую агитацию среди населения и служащих завода в контрреволюционном духе?

— Нет, я ничего не проводил!

— Следствию известно о том, что вы систематически вели антисоветскую агитацию при исполнении служебных обязанностей. Признаете ли вы это?

— Нет, этого никогда не было.

— А как вы объясните такой факт? — далее следователь стал цитировать донос:

«…мы находились у Иосифа Валерьяновича дома, обедали, и во время обеда он неоднократно говорил, что нужно верить в Бога, особенно в такое тяжелое и безбожное время…»

— Вы подтверждаете эти слова?

— Не помню, мало ли о чем мы говорили во время обеда…

— Так, значит, вели пропаганду контрреволюционного характера против Советской власти?

— Никакой агитации против власти я не проводил, — отвечал Иосиф много раз.

Следователь настойчиво пытался добиться «признания», повторяя множество раз свои вопросы. Не добившись желаемых результатов, следователь отправил заключенного в камеру. Во время допроса Лазарь все время молчал и тупо смотрел в окно. Мысли вертелись в голове — не мог он ему помочь, никак не мог…

После первого допроса Иосифа повели. Долго шли по коридорам и все время куда-то спускались. Пришли в камеру, точнее, в подвал, где кроме него еще были другие несчастные. Слышны крики, хлюпанье, глухие удары, скрежет и — запах, невыносимый запах смрада, смерти, гниющих тел. Иосиф удивленно рассматривал, куда его привели, и четко осознавал, что его предали, подставили, как, впрочем, и всех остальных.

— Куда вы меня привели, я же все рассказал! — попытался разрядить обстановку Иосиф, точнее, попытался таким образом взять себя в руки после увиденного, и уже отчетливо понимал, что назад пути нет…

— Да, нет, не все! — сказал служащий в военной форме, развернувшись всем телом, и показался под единственной лампочкой, висящей в камере, это был Палач! Тот самый, который приходил ко мне, в мое время, в мой мир и которого я смогла отправить назад в прошлое!!!

Расстрелянное счастье

Все это время я находилась вместе с Иосифом. Увидев Палача, я вскрикнула, зная, что буду незамеченной: я же дух, немой свидетель прошлого. Но… Иосиф услышал меня, повернул голову и удивленно посмотрел в мою сторону. Наши глаза встретились! Господи, неужели такое возможно, подумала я, переполняясь чувствами неописуемой радости, восторга от того, что мы слышим друг друга, видим друг друга через расстояние времени, эпохи, через пространство. Улыбнувшись мне, очень тонко, незаметно для всех окружающих, Иосиф повернулся и внимательно смотрел на него, на Палача, пытался вспомнить, где же он его видел. Вспомнил! в сновидениях, в интуитивных воспоминаниях! Только не помнил, о чем были сны, для чего опять эта встреча. Не дав осознать смысла сновидений, его начали избивать, жестоко, зверски, задавая вопросы и не получая желаемых ответов, продолжали бить. Пришел Иосиф в себя в одиночной камере, с трудом поднявшись и прислонившись спиной к холодной стене, позвал меня еле слышно:

— Сезар, ты здесь?

Коснувшись его щеки своей невидимой рукой, обожглась, почувствовав, как горит его тело, лицо, как ему было больно. Все смешалось: чувства, эмоции, страдания, я — это он, он — это я, перевоплощение и обмен телами происходили с молниеносной скоростью.

— Сезар, ты здесь? Ангел мой, я знаю, что ты здесь! Побудь со мной, поговори, — просил Иосиф.

— Я здесь, с тобой, до конца! — ответила я и села на холодный пол рядом, — давай поговорим!

Присела рядом с Иосифом на сырой каменный пол, совершенно не ощущая холода, только слышно было, как каждая клеточка моя дрожала от соприкосновения с тайной, прошлой жизни его, моей, нашей семьи…

— Человек не может все время страдать, не может жить в страхе, в боли, он должен любить, быть любимым, жить свободной жизнью, должен радоваться, — начал Иосиф, — должен улыбаться, ощущать свою значимость в этом мире, быть нужным и, главное, оставить хоть какой-нибудь след! Будь то рождение ребенка, написанная книга, картина, либо просто хороший труд, о котором будут помнить всегда и который будет иметь продолжение. Человек не может уйти просто так из мира, он должен оставить след, и каждому суждено сделать то, что предназначено, — плохое или хорошее. Обязательно, — Иосиф полулежал, прислонившись к стене, мелко и отрывисто закашлял. — Я знаю, что я скоро уйду из этого мира, но я ни о чем не жалею, я счастливый человек! Я воплотил в жизнь, что хотел, жаль только, что не подержу на руках своих внуков, правнуков.

Улыбнувшись разбитыми губами, продолжал рассказывать мне, невидимому собеседнику:

— Помню, как отец позвал меня в конюшню и показал только что родившегося жеребенка. Он был беленький весь, с огромными глазами, со звездочкой во лбу. Это было так радостно. Я протянул к нему руку, он уткнулся в нее холодным носом и глубоко вздохнул, удивленно глядя мне в глаза… Иосиф, вспоминая своего верного друга, улыбался, улыбался искренне сквозь разбитые губы, он светился счастьем. Глядя на него, я понимала, что есть только миг, всего лишь миг счастья и любви, что все остальное — это мелочи жизни.

4

Встретив в коридоре Иосифа, Лазарь остановил конвойного движением руки, сказал:

— Иосиф, прости, я не могу ничего сделать, таково решение Главка, — показывая большим пальцем вверх, сказал Лазарь. — Это последняя наша встреча, прости, — и опустил глаза, не выдержав взгляда приятеля своей юности.

— Я знаю, — ответил Иосиф, — только об одном прошу, детей не трогай! Дай слово! Обещаешь? — в глазах Иосифа читались надежда и твердая убежденность, что так оно и будет. Лазарь ничего не ответил, только кивнул, пристально глядя в глаза.

…Выстроив в шеренгу мужчин возле глухого дощатого строения, того самого, где тайная сила меня не отпускала, где было много дырок от пуль и краской многократно замазаны следы преступлений. На одной из досок висела старая подкова, прибитая гвоздем. «Для чего она здесь? На счастье? Для насмешки?» — думали все, кто ее видел. Старо как мир… Люди всегда использовали амулеты, талисманы, обереги в надежде на то, что это поможет, спасет, убережет, забывая о самом главном: в живом мире следствием является причина — мысли, дела, поступки…

Иосиф успел взглянуть на ясное небо, попросить прощения у Бога за все, пожелать своим детям долгой жизни и счастья… Глухой выстрел оборвал мысли, и душа, вырвавшись из тела, снова летела в трубу к Вечности, для того чтобы вернуться. А так хотелось жить…

Лазарь же сдержал свое слово.

«Иосиф Валерьянович Курдыбановский, 1879 г. р., обвиняется в предусмотренном ст. 54-10 УК УССР преступлении «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений». Решением НКВД УССР и Прокурора СССР от 10 октября 1937 года приговорен к расстрелу».

P.S. Заключением прокурора по Винницкой области от 3 ноября 1989 года Иосиф Валерьянович Курдыбановский реабилитирован посмертно.

Читайте также часть 1 и часть 2

Летний закат

Добавить в закладки
Поделиться
Читайте также
«Лучше гор могут быть только горы,
на которых еще не бывал»
Недаром помнит вся Россия Про день Бородина!
7 сентября — День Бородинского сражения
Чужих детей не бывает
Координационный молодежный совет МРГ